gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Categories:

Не «Сеть», а муть

Опер слил Илью Шакурского, но забыл, что делал это уже однажды

Что бы еще придумать, чтобы приговор устоял во время апелляции, а фигуранты пензенского дела продолжали сидеть от шести до 18 лет? Обложить их максимальным количеством компромата, не разбирая, где правда, где ложь. Слишком уж бездоказательным выглядит обвинение в терроризме, требуется добавка. Убийство, наркотики, грязный секс… Казалось бы, куда больше. Но есть человек, который в этом море грязи до сих пор выглядел чистым — Илья Шакурский. Добрались и до него.

На днях в телеграм-канале «ОПЕР слил», а затем и на сайте Russia Today была опубликована неизвестно откуда взявшаяся «прослушка». Аудиозаписи диалогов Ильи Шакурского с секретным свидетелем по делу «Сети», сделанные в конце 2016 начале 2017 года. Ничего сенсационного в этих записях нет, все они исследованы в ходе судебного разбирательства. Сенсация в другом: в том, как это подается сегодня.

«ОПЕР слил»:

«Вы узнаете много нового о методах их конспирации, наиболее вероятных местах совершения терактов, способах изготовления СВУ и приискания компонентов… Для тех, кто сомневался: там реально подготовка терактов».

«RT»:

«На этих записях молодые люди говорят о терроризме как о «способе действия», изготовлении самодельных взрывных устройств (СВУ), планах «сварить и испытать» взрывчатку в населенных пунктах Пензенской области, а также «поозоровать», например, в Саранске. Также фигуранты уголовного дела обсуждают, как именно может произойти революция в России и насколько допустимо сотрудничество с национал-социалистами».

Убедительно, правда? А теперь расскажем, как было на самом деле.

Для начала опубликованные записи — не прослушка, прослушкой они названы публикаторами для придания значительности и таинственности. Вот как классно работают наши героические спецслужбы! Запись сделана Владом Добровольским, он же фигурирует в материалах дела как секретный свидетель под псевдонимом Владимир Кабанов. Ранее «Новая» писала, что под этими именами скрывался пензенский неонацист Влад Гресько — давний «помощник» спецслужб. Незадолго до дела «Сети» он в качестве ключевого свидетеля принимал активное участие в другом деле — о незаконном хранении оружия ультраправыми, которое в 2015 году расследовало УФСБ по Пензенской области.

Записи разговоров с Добровольским делал на смартфон и Шакурский. Файлы с их перепиской он хранил у себя в компьютере. Более того, в апреле 2018 года обратился к следователю ФСБ Токареву с заявлением о том, что именно Добровольский был инициатором общения и провоцировал к радикальным действиям. Однако проверять заявление Шакурского следователь не стал, переписка из дела пропала, а все аудиофайлы с разговорами Добровольского в телефоне были стерты. Поэтому приходится довольствоваться записями Добровольского. К ним ровно две претензии:


  1. Это явная провокация.

  2. Записи смонтированы. Экспертиза, свидетельствующая об этом, есть в материалах дела.

Гресько сам заводил разговоры на провокационные темы, агитировал за переход к решительным действиям против правоохранительных органов и «прогнившей системы»: «Я за любой движ. Мне особо терять нечего, у меня бабулька все равно помрет скоро». Про бабушку — особенно трогательно.

В другой расшифровке Добровольский, Сагынбаев и Шакурский якобы обсуждали совместные тренировки и обучение. Причем как утверждал в суде сам «Кабанов», встреча проходила в «Макдоналдсе» в центре Пензы (!!!), когда там было многолюдно. Кругом народ, а они спокойно обсуждают «способы изготовления взрывчатых веществ и СВУ». «Макдональдс», о котором идет речь, находится прямо напротив Пензенского УФСБ, расстояние меньше ста метров.

«ОПЕР» прав: мы узнали много нового о методах конспирации.

Зачем эти разговоры вел Гресько, понятно. А Шакурский? По его словам, он поддерживал общение с провокатором, чтобы выведать побольше о планах нацистских группировок, а потом написать статью. Но когда общение зашло слишком далеко, а Гресько завел беседу о том, как сделать бомбу, — разорвал с ним контакт и игнорировал звонки: «С Владом я встречался редко, несмотря на его постоянные просьбы о встрече. На последней встрече летом 2017 года он начал говорить мне о его желании переходить к радикальным действиям и попробовать сделать взрывное устройство. Я посчитал его сумасшедшим фанатиком и прекратил с ним общение».

Но Гресько не фанатик. Он действовал в интересах спецслужб и против правых, и против левых. И главное: как эти разговоры стали оперативной записью и попали в распоряжение ФСБ? Он так и не смог внятно объяснить, зачем их записывал.

Интересно, что (в отличие от «ОПЕРа» и RT) эксперт ФСБ не нашел в фонограмме Гресько «высказываний об участии в террористическом сообществе и выполнении в террористическом сообществе руководящих и координирующих функций». Об этом свидетельствует заключение Марии Комлевой, которая провела лингвистический анализ по просьбе старшего следователя пензенского ФСБ Валерия Токарева (заключение есть в редакции).

Есть и другая экспертиза. Ее сделали специалисты АНО «Криминалистическая лаборатория аудиовизуальных документов». Они выяснили, что аудиозаписи имеют явные признаки монтажа, выполненного с помощью звуковых редакторов с контрафактным программным обеспечением. Это самое поразительное. У спецслужб нет лицензионных программ?

Сторона обвинения не опровергла экспертизу, ее вообще опровергнуть трудно. Напрашивается вывод: монтаж сделан в ФСБ на пиратском ПО. Как мог бы сказать Петя Ручечник Жеглову:

тебе бы, мент, не картины, тебе бы аудиокниги писать.

Дискредитировать Шакурского пытались с самого начала. В первом же фильме НТВ, посвященном «Сети», есть кадр: парень в черной маске кричит: «Смерть бонам (неонаци. — Ред.)!» Вокруг все горит, жесты агрессивные, картинка выглядит угрожающе. Предполагается, что Шакурский очень опасный тип. На видео действительно он.


Фрагмент передачи «НТВ»

Но — внимание! — съемка сделана, когда Илье было 14. До дела «Сети» оставалось шесть лет.

Перед нами на видео — мальчик. А встык к этим кадрам подмонтирован поджог автобусной остановки, к которому Илья вообще отношения не имеет. Разве это не терроризм?

Итог этой пропагандистской манипуляции — 16 лет строгого режима — реакция на страх, который спецслужбы и подконтрольные им СМИ сумели внушить обществу. И дальше уже веришь всему. Но лучше бы они привели доказательства.

Не приводит доказательств и Алексей Полтавец, когда в очередных своих признаниях «Медузе» обвиняет Шакурского в торговле наркотиками: «Так я постепенно узнал, что все они торгуют — и Пчелинцев, и Иванкин, и Шакурский». Говорит он и об употреблении: «Единственный, кто из них не употреблял, — Чернов».

Будучи в Пензе и опрашивая круг общения Шакурского, я узнал другое: Шакурский не просто не употреблял, он убежденный противник любых наркотиков, даже легких. Более того, он и к алкоголю относился враждебно. И уговаривал меньше пить своего друга Егора Зорина, того самого, с чьих сомнительных показаний (он многократно менял их и путался) началось дело «Сети». Заботился о его здоровье.

Конечно, это всего лишь слова. Но ведь и у Полтавца в данном случае нет ничего, кроме слов. Обвинение в торговле наркотиками Шакурскому не предъявлялось. Как-то следствию это в голову не пришло. Илью (как, кстати, и Пчелинцева) ни разу не задерживали с наркотиками, у него не нашли наркотических средств при обыске.

С наркотиками в марте 2017-го задержали другого человека. Его имя Алексей Полтавец.

Задержали и быстро отпустили, даже подписку о невыезде не взяли, как у Иванкина, не посадили под домашний арест, как Кулькова. Удивительно, правда?

Но страшнее торговли наркотиками обвинение в соучастии в убийстве. Полтавец описывает, как принималось коллективное решение об убийстве Артема Дорофеева и Кати Левченко в лесу под Рязанью. И утверждает: Шакурский был за.

Мы не знаем, было это или нет, других свидетельств, кроме слов Полтавца, у нас нет. Но зато мы знаем, что у Полтавца есть серьезный мотив оговорить Илью — незадолго до описываемых событий он увел у Шакурского девушку.

Вика Фролова с конца 2017 года жила в Киеве с Полтавцом, но регулярно приезжала на родину. Я записал ее рассказ о том, какую реакцию это вызывало у Полтавца:

— Как только я начинала общаться с тетей Леной (мама Шакурского. — Ред.), сразу начиналось: «Я перережу себе горло…»

Интересно, что общение Вики с матерью Шакурского блокировал и Илья Хесин, тот самый спикер «Медузы», который провел «расследование левых активистов» об убийстве в Рязани.

«Мне пришла целая петиция от Ильи, — рассказывает мама Шакурского Лена. — Он писал о том, что я ни в коем случае не должна общаться с Викой».

Конечно, тут баш на баш. И у Шакурского есть повод не любить Полтавца, держать на него зло. Это еще мягко сказано. Но вот что удивительно: за все время он не сказал о нем ни одного дурного слова. Какая-то асимметричная реакция.

Какие еще провокации возможны в адрес Шакурского и других фигурантов? Как минимум две. Ждем, когда по второму кругу вспомнят и опубликуют так называемый «Свод» «Сети» и историю с учебником по русскому языку для шестого класса.

Этот учебник обнаружили у знакомой Пчелинцева — он стал поводом для обвинения в распространении экстремистской литературы. Под обложкой с надписью «Русский язык. 6» — сборник анархических текстов, стихов и статей из различных источников.

По мнению экспертов ФСБ, проводивших психолого-лингвистическую экспертизу, он имеет экстремистскую направленность: в нем содержатся призывы к насилию, в том числе и по отношению к органам государственной власти, чиновникам, органам правопорядка.

Защита обратилась к независимым специалистам с просьбой провести рецензию экспертного заключения. Вот цитата:

«…В качестве пропагандистского источника книга вряд ли может использоваться, т.к. пафосный, высокопарный стиль изложения скорее вызовет улыбку, чем желание присоединиться к автору (авторам) анонимных фрагментов. Вероятнее всего, эта книга имеет другое, скорее всего, субкультурное значение и функционирует как элемент субкультуры (напр., в виде прецедентного текста, памятного издания, пародии или арт-объекта)…».

И самое интересное:

«…Если бы эксперты провели диагностическое автороведческое исследование текстов, предположительно написанных составителем, перечисленных выше признаков им хватило бы для вероятного вывода о том, что составителем сборника «Другое поколение» является женщина… …сборник содержит «женские» подростковые тексты…»


Фрагмент независимой экспертизы


Напомним, что ни одной женщины на скамье подсудимых в деле «Сети» не было. Но что же все-таки в тексте?

«…Составитель относит себя к категории людей, придерживающихся более продвинутых принципов толерантности, чем это принято в обществе, то есть не только к противникам жестокости по отношению к животным («Мы такие, потому что устали быть безучастными свидетелями человеческой жестокости по отношению друг к другу и к братьям нашим меньшим»), но и к тем, кто по этой причине отказывается есть их мясо. К насилию как к средству политической борьбы составитель относится отрицательно…»

Отказ от мяса — экстремизм? Отрицательное отношение к насилию — экстремизм?

А как вообще эта книга попала в материалы дела? Свидетель Машенцева в суде показала, что у нее эта книга не изымалась, рукописной записи в протоколе выемки не было, подпись под этой записью не ее. Судя по материалам питерского дела «Сети», этот сборник был неизвестно откуда получен оперативным сотрудником УФСБ по Пензенской области Вячеславом Шепелевым в январе 2017 года (!!!), то есть за 10 месяцев до возбуждения уголовного дела в Пензе.

Откуда у оперативного сотрудника Шепелева сборник в обложке учебника «Русский язык. 6» за 10 месяцев до возбуждения уголовного дела в отношении фигурантов «пензенского дела»? Как появился этот сборник в квартире свидетеля Машенцевой? Это вопросы к следствию.

И о «Своде», который следствие считает учредительным документом террористического сообщества «Сеть». Многократно писалось, что в файл были внесены изменения уже после того, как он был изъят органами. Ситуация та же, что с монтажом разговоров Шакурского.

Но гораздо интереснее, что именно в этих файлах. Можно, конечно, настричь оттуда какие-нибудь пугающие цитаты и опубликовать в «ОПЕР слил» и Russia Today. Но можно привести и такой, например, фрагмент:

«Салат, чиабатты, муку, нормальную только. Высшего сорта. Помидоры вроде есть, упаковка есть. Ну и булки, конечно. 24 штуки».

Может быть, это рецепт изготовления бомбы? Читаем дальше:


  1. «А ты меня сможешь полюбить?

  2. В каком городе я, по твоим соображениям, должна быть/жить?

  3. У тебя будет много тайн, которые я никогда не узнаю?

  4. Мы будем идти рука об руку везде или ты будешь один?

  5. Жмж только с совершенно анонимными бабами на анонимных условиях. Никакой огласки. Наша постель — только наша, и никуда это не должно уйти».


Фрагмент экспертизы


И так далее. Так теперь выглядят уставы террористических сообществ. Так планируют подорвать основы конституционного строя и внести хаос в деятельность государства.

Все это имеет прямое отношение к убийству в Рязани, о котором сейчас так много пишут и спорят. Погибло двое молодых людей. Их убийцы должны быть найдены и наказаны. Мы не знаем пока, что там произошло в реальности, есть правда в словах Полтавца или нет. Мы знаем другое: «рязанское дело», как и «пензенское», потонуло в море вранья и фальсификаций. Если следствие в Рязани будет вестись так же, как велось в Пензе, веры такому следствию нет. Нынешние сливы — лишь подтверждение этому.

процессу нужна полноценная огласка

Не хочется бросать тень на работников Рязанского СК, но их очень подвели пензенские коллеги из ФСБ. И это главное последствие «дела «Сети»: доверие к правоохранительным и судебным органам подорвано начисто. Теперь, если они вдруг найдут и изобличат подлинных убийц и террористов, в это будет сложно поверить. Слишком много мутной воды, слишком непрозрачная ситуация. Не говоря уже о пытках, которые фигурируют в деле. Если они были, то кто даст гарантию, что к ним не прибегнут еще раз, чтобы выбить признание в убийстве?

Выход из этой ситуации, на наш взгляд, только один. Потребовать от следствия максимальной публичности при взаимодействии с общественностью: независимой прессой, правозащитниками, независимыми экспертами и юристами. Расследование с полной оглаской. Да, это не по правилам, но другого варианта нет. После всего, что было, общество не верит органам. И это не вина общества.

Читайте также

Свидетель многоразового использования. Обвинение по «делу Сети»* строили на показаниях давнего помощника пензенских чекистов. Раскрываем технологию: предыстория

Помидоры вроде есть, а терсообщества — нет. В деле «Сети»* не оказалось ни устава, ни съезда боевых ячеек. Зато обнаружились списки покупок и любовная переписка

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments