gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Categories:

Спасти Марадыковский

Урановая шумиха. «Запахло» диоксинами. Миф о ПТК

Напомню, 21 октября на радио «Эхо Москвы в Кирове» в программе Дневной разворот о ПТК Марадыковский, заместитель гендиректора «РосРАО» Максим Корольков сказал слова, которые мог бы и не говорить. Но никто его за язык не тянул. А сказал он следующее: мы («Росатом» — «РосРАО». — В.Ч.) создаём новую отрасль по переработке отходов, начиная с I и II классов опасности.

А ведь Корольков выдал военную тайну. Получается, что? А то, что последует продолжение, и в дальнейшем на Марадыковском и на любом подобном ПТК могут перерабатываться радиоактивные отходы? А что, не исключено. У нас не заржавеет. Об этом я писал 23 октября.

В этот же день на «Finans.ru” читаю:

Россия после 10-летнего перерыва возобновляет ввоз радиоактивных урановых отходов из Европы. Как сообщает Tageszeitung, в период с 2019-го по 2022-й год Россия примет 12 тысяч тонн обедненного урана из ФРГ.

И уже с мая по сентябрь из вестфальского Гронау на АО «Уральский электрохимический комбинат» в Новоуральске Свердловской области было отправлено шесть железнодорожных составов по 600 тонн (50 контейнеров), то есть около 3,6 тысячи тонн урановых «хвостов». А всего за четыре года планируется отправить примерно 20 железнодорожных составов.

(Урановые «хвосты» — это побочные продукты обогащения, которые остаются при производстве топлива для атомных электростанций, уточняет GreenPeace. Россия активно ввозила эти материалы в 2000-х, однако под давлением экоактивистов поставки были прекращены в 2009 году, когда выяснилось, что для хранения используются ржавые контейнеры под открытым небом).

Новый контракт с Россией заключила немецкая «дочка» британской Urenco Group. Сделка состоялась без огласки, и о ней стало достоверно известно после того, как депутаты Бундестага направили запрос в Федеральное министерство окружающей среды, пишет TAZ. Начало поставок подтвердило правительство немецкой земли Северный Рейн-Вестфалия, пишет GreenPeace.

Нам-то что до этих урановых «хвостов» — составы с ними вроде бы пойдут мимо Марадыковского.

А вот, куда потом повезут грузы со вторичными отходами? Ведь, по утверждению GreenPeace, практика показывает, что вторичные отходы после дообогащения остаются в России. Не отправят ли их на доработку в Марадыковский, а также в Горный, Камбарку, Щучье?

И в этот же день, 23 октября, представители компании «Техснабэкспорт», входящей в корпорацию “Росатом», опровергли данные, что в России планируется ввоз радиоактивных отходов из Германии.

«Заявления о ввозе радиоактивных отходов из Германии абсолютно не соответствуют действительности и являются дезинформацией. Речь не идет о ввозе в Россию радиоактивных отходов», — говорится в пресс-релизе компании.

А о чём же тогда — речь?

В «Техснабэкспорте» уточнили, что «обедненный уран — это полезное сырье, которое используется на российских обогатительных предприятиях для производства обогащенного урана». «Таким образом, иностранный обедненный уран ввозится в Россию не «на захоронение», а на переработку до полезного продукта — ОУП — с его последующим вывозом обратно за рубеж», — пояснили в компании.

Позиция «Росатома» здесь понятна. Но мне ближе позиция Гринписа. А где правда, где враньё, покажет время… Только вот урановая шумиха тревожит и наводит на размышления.

А днём ранее, 22 октября, поступило сообщение из Саратовской области.. Мы сейчас в одной лодке… И вятским людям должно быть не безразлично что происходит в это же время у наших коллег по несчастью

Здесь сопредседатель общественной организации «Российский экологический союз» Ольга Пицунова на открытой дискуссии с представителями госкорпорации «РосРАО» заявила, что земли вокруг австрийского предприятия Шпиттелау, расположенного в центре Вены, чьи технологии планируется применить при строительстве завода по переработке веществ I и II классов опасности в Горном Саратовской области, страдают от загрязнения диоксинами.

«Меня очень беспокоит технология высокотемпературного сжигания отходов, которую нам презентовали специалисты, прибывшие из Германии. Дело в том, что при высокотемпературном сжигании отходов, особенно хлорорганики, пестицидов, гербицидов, полихлорбифенилов, будут выделяться диоксины», — отметила Пицунова.

При этом она добавила, что со временем указанные вещества не распадаются, а лишь накапливаются.

Также, по словам эколога, вокруг действующего завода по переработке отходов Шпиттелау, расположенного в центре Вены, уже давно превышены показатели по загрязнению диоксинами. (Об этом заводе подробный разговор ещё впереди).

«Там яйца, которые являются маркером диоксина, невозможно употреблять в качестве продуктов питания, поэтому сельское хозяйство вокруг этих заводов страдает. Да, в начале будет очень маленькое количество диоксионов, которое мы все не заметим, но через 20-50 лет земля будет заражена и тогда что мы оставим детям?», — возмущается Ольга Пицунова.

А теперь перенесёмся в Удмуртию, где раньше, чем в Кирове — 15 октября «РосРАО» организовало и провело «Презентацию технологических решений для ПТК «Камбарка», которые планируется реализовать при создании соответствующей инфраструктуры.

Нам важна не сама презентация, а интервью на заданную тему кандидата химически наук, члена Научного совета по аналитической химии РАН Алексея Трубачёва, которое опубликовано 22 октября на портале «Udm-Info.ru».

По оценке Трубачёва , к сожалению, в выступлении знакомого нам господина Королькова не были даны объективные оценки рисков соответствующих мероприятий, вся информация, как и в выступлениях других докладчиков, была представлена исключительно со знаком «+». А то, что такие риски существуют, очевидно и понятно специалистам.

(Как это знакомо кировчанам!)

В этом смысле, продолжает учёный, показательно высказывание председателя Комиссии по экологии Общественного совета «Росатома» Никитина о том, что основная задача работы с общественностью — это повысить информированность населения о (обратите внимание!) «безопасности» предлагаемых технологий, но называющего в то же время переработку отходов I и II классов «опасным производством».

(Вот и в Кирове представители «РосРАО» не раз твердили об улучшении информированности населения. Конечно же, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что имелась ввиду информация со знаком плюс).

— Что же можно сделать с 5 млрд рублей, выделенными на проектирование и строительство ПТК в Камбарке, да и в других местах?

— Говоря о 5 млрд рублей, выделенных на проектирование и строительство каждого из четырёх ПТК, то их, скорее всего, хватит лишь на организацию «поверхностной» обработки высокотоксичных отходов в цехах и ангарах бывших объектов по уничтожению химического оружия с целью понижения их класса опасности и придания вида, пригодного к захоронению на долгие годы.

И в этом смысле инфраструктура бывшего объекта по УХО в Камбарке практически соответствует инфраструктуре задуманного производственно-технического комплекса по обработке, утилизации и обезвреживанию отходов I и II классов опасности с перепрофилированием его в гигантское кладбище промышленных отходов.

— Но были еще 29 млрд рублей, вложенных в свое время в строительство объекта по уничтожению химического оружия…

— Увы, эти 29 млрд «не работают» на оправдание «технологических затей» производственного-технического комплекса в Камбарке. (Это, между прочим, наверняка актуально и для остальных ПТК).

В целом же, готовность камбарского объекта к переработке высокотоксичных отходов в соответствии с «технологическими решениями», озвученными на презентации, — не что иное, как миф? делает вывод Трубачёв.

Косвенно это подтверждает и сам господин Корольков. На презентации «технологических решений» в Кирове он заявил, что из корпусов бывших объектов по УХО извлечено всё специальное оборудование.

Не осталось там никаких технологических условий ни для физико-химической обработки жидких отходов гальванических производств, ни для переработки ртутьсодержащих отходов по шведской технологии, ни для сжигания отходов по немецкой технологии, а из «самых эффективных» систем безопасности на объекте, о которых всё время говорят проектировщики, остались военизированная охрана, сирена и пожарный кран.

Попытки же продемонстрировать некую «замкнутость» обсуждаемых «технологических решений» в едином цикле с сырьевым оборотом, показать отсутствие сброса сточных вод и обосновать безотходность призваны создать у слушателей видимость высокой эффективности и экологической безопасности этих решений, уверен Алексей Трубачёв.

…Более того, безотходность — это, мягко говоря, какая-то химико-технологическая чушь.

— Нам внушают, что все линии ПТК связаны между собой…

-…Единственное, что связывает все линии ПТК — вода, которая содержится в отходах, а также вода, используемая для их обработки, которую предполагается запускать в оборот после предварительной очистки.

Для несведущего человека «запускание» воды в замкнутую систему означает исключение ее сбросов в окружающую среду. Однако на ПТК в случае реализации проекта будут перерабатываться 50 000 тонн отходов в год, из которых почти половина — жидких, то есть, грубо говоря, 25 тысяч кубометров, из них примерно 1/3 составляют водные растворы. Это более 8 тысяч кубометров.

Получается, что ежегодно объект будет пополняться 8 тыс. куб. воды и она вся будет пускаться в оборот? Так что, тезис о том, что на ПТК будет исключен сброс сточной воды, выглядит абсурдно.

И в Камбарке, и в Кирове участники презентации часто вспоминали поездку в Австрию, где посетили «символ высоких технологий и современного архитектурного искусства» — мусоросжигательный завод Шпиттелау в Вене.

— Имеет ли этот завод какое-то отношение к тому, что собираются делать в Камбарке и в других местах? Участников презентации очень воодушевило, что завод расположен в центре города, не имеет санитарно-защитной зоны, что жители Вены просто благодарны такому соседству, поэтому вывод: заводы по переработке отходов I и II классов опасности совершенно безопасны для населения, могут функционировать на территории городов и не надо бояться наших ПТК!

— На это можно резонно возразить: во-первых, на заводе Шпиттелау сжигаются твердые бытовые отходы по технологиям, обеспечивающим практически полную экологическую безопасность с эффективными многоступенчатыми системами очистки выбросов и контроля их состава, коих в нашем отечестве нет.

Во-вторых, опасные промышленные отходы перерабатываются в Австрии не в столицах, а в альпийской глубинке, в сотнях километров от больших населенных пунктов. Например, предприятие Gemeindebetriebe Frohnleiten GmbH близ городка Фронлайтен.

— Утверждается, что на данном комплексе будут перерабатываться, в первую очередь, промотходы, образующиеся на предприятиях Удмуртии, и завозить их на территорию республики из других регионов России будут в незначительном количестве. Во-вторых, в результате переработки отходов на ПТК оборонные, машиностроительные и металлургические заводы Удмуртии начнут якобы получать столь необходимое им качественное сырье для наращивания объемов производства продукции.

— Эти утверждения являются неправдой и вводят в заблуждение общественность. Согласно официальной статистике, в Удмуртии за год образуется около 40 тонн отходов I класса опасности и порядка 6 тысяч тонн отходов II класса опасности, что в сумме составляет 12% от запланированной мощности камбарского ПТК. Это означает, что остальные 88% опасных отходов будут свозиться со всей России.

Как в этом отношении выглядит Кировская область со своим Марадыковским объектом?

Связываюсь с гражданским активистом Валерием Семенищевым, для которого тема Марадыковского близка — уж он-то наверняка владеет цифрами. Да, владеет. По его информации, в области каждый год требуют переработки около 200 тонн чрезвычайно опасных и высокоопасных отходов. Это в 250 раз меньше предполагаемой мощности запланированного ПТК.

Сколько это составляет процентов, подсчитайте сами. У меня получается — 0,4%!!! Я не ошибся?! Если нет, то значит округлённо 99% опасных отходов пойдут на Марадыковский со стороны и неизвестно ещё откуда. Вот, так!..

Впрочем, пора уже заканчивать? Оказывается, нет. Когда я кропел над этим материалом, меня всё время не покидала мысль: вот кандидат химических наук Алексей Трубачёв… Кроет матку правду, раскрывает глаза.

А где же кировский-то главный специалист по экологии Тамара Ашихмина. Почему молчит? Ах, да, она же говорит, что бывший объект по утилизации химоружия нужно использовать. Хорошо. Но всё же, уважаемая Тамара Яковлевна, дайте развёрнутое интервью какому-нибудь толковому журналисту, пусть он позадаёт вам острые вопросы, изложите публично свою позицию — проинформируйте население. Ведь об этом всё время говорит Корольков и его команда.

А заключительное слово за Алексеем Трубачёвым:

«Давайте не будем под «хруст австрийских булок» доказывать несуществующую экологическую безопасность и экономическую выгоду сомнительных проектов создания в Удмуртии и в других приволжских регионах объектов по «переработке» опасных отходов, скрываться от ответов на конкретные вопросы за фразой «всё это будет прописано в технической документации». А будем вещи называть своими именами и не станем забивать головы гражданам пиар-акциями с театральными постановками «технологических решений».

Ссылка на оригинал: facebook.com

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments