gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Categories:

«Московское дело» как машина по уничтожению репутаций

История с Павлом Устиновым не только ярко продемонстрировала отсутствие в России суда, но и поставила крест на репутации Росгвардии. Власть ведет себя как террорист, но трусливый террорист, констатирует колумнист NT Иван Давыдов

Уголовное дело против участников выдуманных «массовых беспорядков» в Москве должно было стать самым внятным ответом власти на политические претензии граждан. Куда уж доходчивее: случайных людей назначили виноватыми, судили, осудили, игнорируя доказательства их невиновности. Если может пострадать случайный человек — значит может пострадать любой (кстати, «болотное дело» работало точно так же). Это и есть цена, которую гражданин должен быть готов заплатить за участие в политике.

Неэффективный террор

Власть торговаться не собиралась: террор эффективен, только если террорист готов идти до конца. А власть ведь и вела себя как самый обыкновенный террорист, пытаясь запугать и жителей столицы, и — шире — жителей страны, неизвестно с чего вдруг решивших, что выборы могут и на самом деле быть выборами, а не унылой процедурой по рассаживанию нужных людей в правильные кресла.

Однако власть наша оказалась трусоватым террористом, и под давлением общества пошла на попятный. Сначала под подписку о невыезде отпустили Айдара Губайдулина. Потом — после протестов, которые, привычно переобувшись на лету, поддержали даже такие видные борцы за свободу, как Владимир Соловьев, Маргарита Симоньян и Андрей Турчак, — отпустили, тоже под подписку, Павла Устинова.

Власть вела себя как самый обыкновенный террорист, пытаясь запугать и жителей столицы, и — шире — жителей страны, неизвестно с чего вдруг решивших, что выборы могут и на самом деле быть выборами, а не унылой процедурой по рассаживанию нужных людей в правильные кресла. Однако власть наша оказалась трусоватым террористом

Губайдулин вроде бы (даже и это не точно) кинул в сторону полицейских пустую пластиковую бутылку и ни в кого не попал. Устинова просто повалили при задержании на землю и били. Один из бивших, споткнувшись о жертву, неуклюже упал и вывихнул руку. За это прокурор просил шесть лет, но не чурающийся гуманизма судья дал три с половиной. Откровенный произвол породил волну протестов, в итоге невиновные хоть и не оправданы, но по крайней мере не в СИЗО. Именно таким победам мы и привыкли здесь радоваться.

Дело длится, пять человек осуждены, остальные ждут суда, но кое-какие итоги можно подвести уже сейчас. Очень уж содержательной получилась история с Павлом Устиновым. Хотели запугать? Ну что ж, наверняка кого-нибудь и запугали. Но есть — уже есть — у «московского дела» и другие, куда более значимые и, пожалуй, печальные для власти последствия.
Торжество сигналов сверху

О репутации российского суда, конечно, даже и заикаться смешно. Вынесение решений по звонку сверху — не новость. Работа, особенно в политических делах, в связке с обвинением — не новость тем более. Нет тут никакой независимой судебной власти, есть один из элементов государственной репрессивной машины — да, все так. А уж «репутация прокуратуры» — и вовсе, кажется, оксюморон. Но один яркий и конкретный пример стоит многих томов рассуждений.

В режиме реального времени, чуть ли не в прямом эфире суд сначала, отказавшись принимать во внимание доказательства невиновности Павла Устинова, вынес обвинительный приговор. И буквально через три дня изменил собственное решение. Изменил, потому что прокуратура потребовала (!) пересмотра приговора. Та же самая прокуратура, заметим, которая незадолго до этого требовала закатать обвиняемого — хотя тут, конечно, правильнее было бы сказать «потерпевшего» — на шесть лет.

Это значит только одно: им, на самом деле, плевать на закон, на доказательную базу, на осмысленность собственных действий и на то, как они после таких метаний выглядят в глазах публики. Важны только «сигналы сверху», обусловленные политической конъюнктурой.

Ничего удивительного тут нет, точно так же, как нет в России суда. И ничто не может изменить уровень уважения к отсутствующему в природе предмету. Просто история Устинова, за которой наблюдала вся страна, превратила догадку в факт, подтвержденный документально

Пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова на одном из брифингов спросили, не удивляет ли Кремль тот факт, что прокуратура в течение нескольких дней поменяла собственную позицию на противоположную. «Нет», — лаконично ответил Песков. Чуть раньше он же выразил уверенность, что одно «конкретное дело» не повлияет на уровень уважения к судам.

Прав во всем господин Песков. Ничего удивительного тут нет, точно так же, как нет в России суда. И ничто не может изменить уровень уважения к отсутствующему в природе предмету. Просто история Устинова, за которой наблюдала вся страна, превратила догадку в факт, подтвержденный документально.

Но сильнее даже, чем прокуратура и суд, пострадала в ходе «московского дела» Росгвардия. Структура, специально созданная именно для подавления протестов, для запугивания, с верным путинцем Виктором Золотовым во главе, превратилась в ходячий многоголовый анекдот. Да, они там крепкие, плечистые, прекрасно снаряженные и охотно демонстрировавшие летом, что избивать безоружных и беззащитных для них не только работа, но еще и удовольствие.

Однако они же получают тяжелые травмы, спотыкаясь о людей, которых бьют, их может напугать бумажный стаканчик из-под кофе, им может причинить тяжелейшие моральные страдания пустая пластиковая бутылка. Об этом они рассказывали в судах, или, если вещи называть своими именами, лжесвидетельствовали. Как минимум — в случаях с Павлом Устиновым и Константином Котовым.

И теперь про них в сети сочиняют частушки:

На поле танки грохотали,
Солдаты шли в последний бой,
А молодого росгвардейца
Несли с потроганной рукой.

Того, над кем смеются, уже не боятся. Он, конечно, может, как и раньше, избить или даже покалечить, но напугать — теперь уже едва ли. И зачем Путину такая Росгвардия?

Разбуженное общество

И еще — вот уж точно помимо собственной воли — власть разбудила гражданское общество. В защиту политзаключенных выступили священники Русской православной церкви — в истории путинской России такое впервые. Те, кто раньше интересовался политикой, и те, кто политикой не интересовался вовсе, — актеры, психологи, философы, художники, программисты, учителя, литераторы, — публикуют открытые письма с требованием освободить заключенных и прекратить политические репрессии. У администрации президента — пикеты. Впереди — митинг, который мэрия не рискнула не согласовать.

Получается, государство даже вполне лояльного человека готово проглотить — лишь бы запугать остальных. А вытащить невиновного у государства из пасти могут, как выясняется, именно те, кто не боится выступать против государственной несправедливости. Плохой сигнал для лояльных

Новость для Кремля неприятная, там суетятся и пытаются сбить волну. Вбрасывают, например, через соцсети «компромат» на Устинова: он, оказывается, вовсе даже не оппозиционер, чуть ли не сталинист, да еще и срочную проходил в частях Росгвардии.

Но важны-то не его взгляды, а то, что его посадили без всякой вины. И то, что, получается, государство даже вполне лояльного человека готово проглотить — лишь бы запугать остальных. А вытащить невиновного у государства из пасти могут, как выясняется, именно те, кто не боится выступать против государственной несправедливости. Плохой сигнал для лояльных, и неплохой повод задуматься для них же.

И всего этого можно было бы избежать, разумеется. Если бы не превращать кампанию в стыдную клоунаду, не фальсифицировать выборы, не организовывать полицейские спецоперации в мирном городе, не отвечать террором на законные требования граждан. Так вроде бы просто это, такая это банальная мысль… Но до кремлевских голов почему-то не добирается.

И да, самое важное. Пять человек — в тюрьме, еще несколько — в СИЗО, под домашним арестом, под подпиской о невыезде. Минимум двое — Константин Котов и Данила Беглец — сидят вообще ни за что, даже если руководствоваться правилами игры, которые навязывает нам государство. Если считать, что брошенная в сторону росгвардейцев пустая бутылка из пластика — страшное преступление.

Вытащить их — первоочередная и пока не решенная задача. Победы праздновать рано. Нет пока никаких особенных побед.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments