gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Истерика пенсионеров. Сможет ли «пакет Яровой» остановить прогресс

Интернет-общественность бурлит уже не первую неделю после окончательного принятия и утверждения «пакет Яровой», возможно, самые радикальные изменения которого затрагивают интернет: с 2018 года операторы связи будут обязаны до полугода хранить все данные, которые скачивают пользователи, а также предоставлять в ФСБ копии всех ключей шифрования, которые используются для передачи защищенного трафика по каналам связи.

В ИТ-отрасли давно не было такого единодушия и единения; в неприятии «пакета Яровой» сплотились неформалы из Пиратской партии и респектабельные ИТ-функционеры из РОЦИТа; оппозиционные активисты из Общества Защиты Интернета и Роскомсвободы — и назначенный президентом интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев вместе с экспертной группой «Связь и безопасность» при правительстве РФ.

И тем не менее, закон был поспешно принят на последнем пленарном заседании Госдумы VI созыва. Некоторые депутаты парламента — кто пооткровеннее, понаглее или, может быть, поглупее — прямым текстом говорили: все понимали печальные последствия этого закона, многие были против, но все равно проголосовали «за». В прямом эфире на «Эхе Москвы» это сказал, сидя напротив меня, Андрей Туманов, первый заместитель председателя профильного, ИТ-шного комитета Госдумы. Туманов рассказал во время нашей беседы в эфире «Эха Москвы», что он, как и многие, был против, но голосовал «за» для того, чтобы сохранить место и попасть в списки в новый созыв Госдумы.

Ирина Яровая на заседании Госдумы РФ. Фото Sputnik/Scanpix

Ирина Яровая на заседании Госдумы РФ. Фото Sputnik/Scanpix

Еще трагикомичнее получилось с Леонидом Левиным, не только председателем ИТ-комитета Госдумы, но и председателем правления РОЦИТ: во второй из этих своих ипостасей он подписал и направил в Госдуму разгромную отрицательную рецензию на законопроект… а в первой — послушно нажал на кнопку одобрения. Правда впоследствии его голосование «за» объяснили техническим сбоем, оказывается он отважно воздержался.

Все это, в первую очередь, дает ясную картину той мощи, которая стояла за «пакетом Яровой» и двигала его. При всей сервильности VI Госдумы, такое голосование по указке было не слишком типичным даже для нее; по крайней мере, на депутатов должен был давить некто, от кого зависит, кто и на каких местах окажется в списках кандидатов на выборах — это явно следует из оговорки депутата Туманова. Мы знаем, что это за сила: это отнюдь не руководство парламентских партий и отнюдь не депутат Ирина Яровая. Надо полагать, что таким влиянием обладает администрация президента. Именно в этом органе, в володинском управлении внутренней политики, формируются и перетасовываются списки, и депутаты знают это лучше всего — и если они признаются, что голосованием за «пакет Яровой» была обусловлена возможность попадания в новую Думу, значит, требование голосовать исходило именно из АП; указание из любого другого места вряд ли было бы воспринято депутатами всерьез.

АП обеспечивает реализацию политической повестки Кремля, но не является самостоятельным актором. Задача Вячеслава Володина — дергать за нужные ниточки и быть проводником решений, утвержденных кем-то. Кем? В случае с «пакетом Яровой» можно утверждать почти наверняка (по крайней мере в этом сходится большинство экспертов-кремленологов) — источником «антитеррористических законов» являлся Совет безопасности, неформальный и странный орган, в разное время бывший то очень влиятельным центром власти, то местом почетной ссылки отработавших свое бюрократов.

Сейчас во главе Совета Безопасности — один из ближайших соратников президента Путина, ветеран спецслужб Николай Патрушев. Пенсионерам его возраста нередко бывает свойственна говорливость, и Патрушев много раз выступал в СМИ с откровенными колонками, излагающими его немудреную политическую доктрину. Она родом из молодости, из счастливых 70-х питерских КГБ-шников, когда девушки были красивыми, а болячки не мучили.

Секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев. Фото Sputnik/Scanpix

Секретарь Совбеза РФ Николай Патрушев. Фото Sputnik/Scanpix

И это доктрина Холодной войны: кругом враги, НАТО ведет гибридную войну, США мечтает нас уничтожить, опередив технологически, интернет — бесовское орудие. Патрушев писал это много раз и совершенно открытым текстом, так что удивляться, что Совбез протолкнул в нашу жизнь «пакет Яровой»? Там ведь все такие: это клуб ветеранов спецслужб, которым хорошо бы сидеть на лавочке, забивать козла и судачить о плохих американцах; но так уж судьба распорядилась, и сегодня эти старички с их доморощенной конспирологией — не просто военные пенсионеры, а все как один однокашники и сослуживцы президента, к мнению которых он привык прислушиваться. Путин — один из них; такой же пенсионер, ветеран Холодной войны.

Как только мы принимаем, что «пакет Яровой» — это детище Совбеза, так сразу все становится на свои места и проясняется. Какие уж там возражения отрасли и правительственных экспертов; какие уж там расчеты операторов связи о каких-то там 5 триллионах рублей, необходимых на построение хранилищ данных; какие уж там конституционные нормы о недопустимости нарушения тайны переписки и личной жизни — если на кону Большие Ставки В Великой Геополитической Игре? Если нам угрожают враги во Второй Холодной?

Ведь чему учили наших ветеранов в их высших школах КГБ 70-х? Ловить шпионов. Внедряться, вербовать, следить. В том аналоговом мире ловить шпионов было интересно и приятно: следишь за ним, пока он не спрячет микрофильм в условленном месте; следишь за условленным местом и ловишь того, кто пришел за микрофильмом в замаскированном под булыжник контейнере, раскручивая цепочку хитроумного вражеского замысла.

Интернет спутал все карты. Ходить никуда не надо. Встречаться ни с кем не надо. Канал передачи данных начинается из любой точки и в любой точке заканчивается — по воздуху, через сотовые вышки, оптиковолоконные сети или спутниковые антенны. Пакеты данных идут, страшно подумать, как им вздумается: каждый пакет сам определяет и прокладывает для себя оптимальный маршрут, каждую секунду другой. И все это по желанию пользователя (а отнюдь не по разрешению лицензирующего органа) может быть с математической сверхнадежностью защищено криптографическими ключами, расшифровать которые невозможно.

НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО.

Математически.

Заседание Совбеза РФ. Фото RIA Novosti/Scanpix

Заседание Совбеза РФ. Фото RIA Novosti/Scanpix

Перемножить два очень больших простых числа компьютер может за миллионные доли секунды; разложить произведение двух очень больших простых чисел на множители, не зная их заранее, даже самый крутой компьютер не сможет и за миллионы лет, если числа достаточно длинные. Чтобы зашифровать сообщение, достаточно знать произведение чисел, чтобы расшифровать — оба множителя. Поэтому, если ты держишь множители в секрете, а их произведение публикуешь — любой может послать тебе секретное сообщение, которое можешь прочитать только ты. На этом простом математическом трюке (конечно, со многими наворотами, но база все равно лишь в необратимости умножения) построена современная криптография, основы которой заложили Уитфилд Диффи и Мартин Хеллман в 1976 году, как раз когда нынешние реальные хозяева России заканчивали свое обучение, и их там такому не учили.

Что значит невозможно? Мозг начинает кипеть и плавиться, руки трястись в бессильной злобе. А подать сюда ключи шифрования! (Ключи генерируются на стороне пользователей автоматически, у операторов связи их нет и не может быть). Ветераны госбезопасности вызывают к себе яйцеголовых умников из Ростелекома или Минсвязи и топают ногами: сделайте так, чтобы все можно было прочитать — иначе как мы будем ловить шпионов, играть в нашу любимую игру? Вы не можете? Как это, не можете? Может, вы просто все тоже в сговоре с врагами? Эх, жаль, нет на вас товарища Сталина!

Вот в этот момент, примерно, на сцене и появляется «пакет Яровой», и мчит к утверждению и подписанию с элегантностью и напором катка-асфальтоукладчика. История этого законопроекта — это, прежде всего, история истерики; именно это слово наиболее точно описывает атмосферу, в которой он появился и был принят.

Истерика — это нормальная реакция слабого человека в момент осознания своего бессилия. В истерике луддиты времен промышленной революции в Англии поджигали и разбивали ткацкие станки и паровые машины на мануфактурах; в истерике боролись владельцы бурлацких барж против паровозов, в истерике французские власти пытаются запретить Uber.

Вот так и ветераны из Совбеза отчаянно пытаются что-то сделать с интернетом, наивно думая, что какими-то запретительными мерами ситуацию можно изменить. Точнее, «вернуть как было». Хотя на самом деле это, конечно, не так.

Они сами уже не могут шагать в ногу с изменившимся миром и отчаянно пытаются не догнать мир, а подстроить его под себя, под свое технологическое отставание, под свой уровень понимания. Это и называется луддизм. Такое происходило в истории человечества много раз, и луддиты всегда проигрывали, технологический прогресс всегда оставлял их на обочине истории. Но пока прогресс не побеждал окончательно, горели заводы, гибли люди, ломались судьбы — так и на этот раз.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments