gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Счет на миллиарды: что произошло с экономикой за два года санкций

За два года экономических санкций против России самым заметным их итогом стало закрытие для страны внешних рынков капитала. Больше потерь — по крайней мере с точки зрения потребительской инфляции — принесли контрсанкции

Два года назад против России были введены первые экономические санкции: 20 марта 2014 года США внесли в черный список четырех бизнесменов из «ближнего круга» президента Владимира Путина и банк «Россия» с активами на $10 млрд. За это время под санкции США, Евросоюза, Канады и других стран попали более сотни людей и еще больше компаний и организаций, а крупнейшие госбанки и нефтегазовые компании оказались изолированы от западных рынков капитала и импортных технологий.

Финансовая изоляция

Технологические санкции на экономике пока не сказались: они были направлены на сокращение потенциала добычи трудноизвлекаемой нефти, а не против текущей добычи, которая находится на рекордном уровне. В 2015 году Россия извлекла 534 млн т сырой нефти — максимум в постсоветской истории. А вот финансовые санкции сразу произвели максимальный эффект: внешние рынки капитала для российских компаний по большей части закрылись вскоре после присоединения Крыма, а правительство никак не может вернуться на рынок суверенных евробондов.

Финансовые санкции имеют не только прямой эффект, но и косвенный — «в виде сокращения прямых иностранных инвестиций, снижения возможностей для заимствований не попавшими под санкции компаниями и банками и уменьшения притока капитала на рынок госдолга», следует из статьи Евсея Гурвича и Ильи Прилепского из Экономической экспертной группы (ЭЭГ), опубликованной в «Вопросах экономики» в январе 2016 года. Если в досанкционном 2013 году российские эмитенты привлекли за счет еврооблигаций $46,4 млрд, то в 2014-м только $10,4 млрд, а в 2015-м — чуть более $5 млрд (данные PwC).

В результате внешний долг России (государство, банки и компании) сократился с начала 2014 года на 29% (с $729 млрд на 1 января 2014-го до $515 млрд на 1 января 2016-го) — это «обратная сторона» санкций, и это «в принципе положительная вещь», говорил Владимир Путин в декабре.

С другой стороны, именно финансовые санкции стали «спусковым крючком» для проблем Внешэкономбанка, которые могут обернуться тяжелой нагрузкой для бюджета, признал в начале марта бывший глава ВЭБа Владимир Дмитриев. «Вы поймите, если бы не было санкций, никто не обратил бы внимания на ВЭБ, на проблемы ВЭБа», — сказал он. Потребности ВЭБа, с 2014 года терпящего убытки, оцениваются в 1,7% ВВП, его внешний долг составляет около $20 млрд, а рефинансироваться на Западе больше нельзя.

Теперь ВЭБ косвенно причастен к тому, что и российское правительство, не находящееся под санкциями, не может привлечь деньги на Западе. В начале февраля Минфин позвал два десятка зарубежных банков принять участие в организации первого с 2013 года выпуска суверенных евробондов в объеме до $3 млрд. Но сначала власти США рекомендовали своим банкам воздержаться от сделки, потому что деньги якобы могут быть переданы из бюджета подсанкционным компаниям, а затем и европейские чиновники в частном порядке выпустили аналогичное предостережение, написала в середине марта Financial Times, указав, что «очевидный кандидат на получение средств [в обход санкций] — это Внешэкономбанк».

Расчетные потери

Чтобы оценить влияние санкций на показатели российской экономики, Гурвич и Прилепский из ЭЭГ строят прогнозные значения для двух сценариев (при цене на нефть $100 и $50 за баррель) сначала — в предположении отсутствия санкций, а потом с учетом ограниченного доступа к финансированию. Авторы отмечают, что эффект от санкций усиливается падением цен на нефть, так как при этом растут показатели потерь притока капитала как доли ВВП. Чистый отток капитала, спровоцированный санкциями, авторы оценивают в $58 млрд в 2014 году и $160—170 млрд за период 2014—2017 годов. Суммарные потери чистого притока капитала за этот период — 8% от ВВП 2013 года, накопленные потери ВВП — 6 п.п. от ВВП 2013 года.

Увеличение оттока капитала замедляет динамику внутреннего спроса, пишут экономисты: «В результате при низких ценах на нефть в сценарии с санкциями инвестиции в основной капитал в среднем за 2014—2017 годы оказываются на 3,5% ниже по сравнению со сценарием без санкций, а оборот розничной торговли на 2,6% ниже».

В сентябре 2015 года Citigroup оценивал вклад санкций в падение ВВП России в 10%, тогда как остальные 90% спровоцированы падением цен на нефть, объяснял тогда главный экономист Citigroup по России и СНГ Иван Чакаров.

В конце 2014 года министр финансов Антон Силуанов заявил, что Россия теряет $40 млрд в год из-за введенных против нее международных санкций — 2% ВВП. А в январе 2016 года замминистра экономического развития Алексей Лихачев оценил убытки экономики от западных санкций и ответных санкций России в €25 млрд в 2015 году. Международный валютный фонд в августе 2015 года оценивал первичный эффект от санкций в 1—1,5% российского ВВП. В среднесрочной перспективе, согласно прогнозам МВФ, накопленные потери экономики составят 9% ВВП, в том числе из-за замедления роста производительности.

Пренебрежимо малое влияние

Дэниэл Гросс и Фредерика Мустилли из Центра европейских политических исследований (CEPS) в октябре 2015 года указывали на то, что доля ЕС в российском импорте оставалась стабильной до конца 2014 года, а затем снизилась до 37% к маю 2015-го, что соответствует экспорту из ЕС в Россию менее $500 млн в месяц. Доля США в российском импорте при этом увеличилась после введения санкций до 10%. Получается, что санкции не привели к существенным изменениям торговых потоков, заключают эксперты CEPS.

По словам главного экономиста «ВТБ Капитала» по России и СНГ Александра Исакова, по оценкам банка, вклад ограничений заимствования в основные экономические показатели оказывается пренебрежимо малым. «У нас все получается объяснить за счет того, что случилось с нефтью», — говорит он.

Выделить влияние санкций на экономические показатели проблематично: данных мало, они «короткие», а появление санкций почти совпало по времени с падением цен на нефть, объясняет профессор финансов РЭШ Олег Шибанов. Влияние санкций на финансовые рынки было небольшим — может быть, около 10%, основное же влияние оказывает то, что происходило с нефтью, доступностью финансирования со стороны ЦБ, говорит эксперт.

Асимметричный ответ

7 августа 2014 года в ответ на западные санкции Россия ввела продовольственное эмбарго на набор товаров из ЕС, США, Норвегии, Канады и Австралии. 6 августа 2015 года его продлили еще на один год. В марте 2016 года премьер-министр Дмитрий Медведев заявил, что эмбарго будет сохранено до тех пор, «пока сохраняется внешнее давление». «Здесь иллюзий быть не должно. Если что-то продлевают, значит, будут получать в ответ это продление», — сказал Медведев.

«До 2014—2015 годов российская инфляция составляла порядка 6 с небольшим процентов, то есть мы стартовали с относительно разумной базы», — рассуждает Олег Шибанов. В 2014 году она достигла 11,4%, в 2015-м — 12,9%. Таким образом, возникла «надстройка» в 5—7 п.п. Почти все это изменение можно объяснить эффектом переноса из движения номинального обменного курса в инфляцию, объясняет эксперт. По оценкам Шибанова, около трети той дополнительной «надстройки» над 6-процентной инфляцией можно объяснить контрсанкциями, остальное — это влияние курса.

По результатам 2014 года Министерство экономического развития России оценивало, что вклад контрсанкций в годовую инфляцию (11,4%) составил около 1,5 п.п. (в январе 2015 года эффект усилился до 2—2,1 п.п.). При этом продовольственная инфляция в 2014 году была равна 15,4%, и в ней 3,8 п.п. — то есть почти четвертая часть итогового показателя — объяснялось влиянием контрсанкций.

«Основной эффект от продовольственных антисанкций проявился в конце 2014 года — начале 2015-го на усилении продовольственной инфляции и инфляции в целом, — рассказал РБК представитель Минэкономразвития. — Динамика отечественного производства пищевой продукции заметно опережает динамику импорта продовольствия как в физическом выражении, так и в стоимостном. Это говорит о происходящих в этой области процессах импортозамещения». По оценке ведомства, вклад в инфляцию контрсанкций составил около 3% к марту 2015-го (пик инфляции в 16,9%). Заместитель министра экономического развития Алексей Ведев считает, что влияние контрсанкций на инфляцию в России в 2016 году сойдет на нет.

Говоря о контрсанкциях, нужно учитывать и положительный эффект, связанный с сельским хозяйством и продовольственным сектором, считает главный экономист ING Group по России и СНГ Дмитрий Полевой. «Но нужно помнить, что любые выигрыши здесь — это проигрыш населения, это просто перераспределение богатства от населения в эти сектора. Санкции позволили это сделать с большей скоростью», — говорит он.




Контрсанкции ударили больнее санкций ...
"На зло маме отморожу уши"?
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments