gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Закон правящего вместо права закона

В начале декабря Фонд борьбы с коррупцией (ФБК) Алексея Навального опубликовал сенсационное расследование, в котором, в частности, утверждается, что друзья генпрокурора России Юрия Чайки и его сыновей имели бизнес-связи с супругами Сергея Цапка и Вячеслава Цеповяза, осужденных по кущевскому делу. Сергей Цапок – лидер кровавой банды (на ее счету около 19 убийств), действовавшей в кубанской станице Кущевская в 1998–2010 гг. В те же дни журнал The New Times опубликовал данные расследования испанской прокуратуры о связях «русской мафии» в Испании с высшими политическими и силовыми кругами России. В расследовании утверждается, в частности, что своим карьерным продвижением председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин может быть обязан криминальному авторитету Геннадию Петрову.

На глубокие взаимопроникающие связи российской организованной преступности со структурами Кремля указывают и опубликованные еще в 2010 г. материалы Wikileaks. По этим данным, отдельные российские криминальные авторитеты и ОПГ находятся под негласной защитой российских госчиновников и используются для выполнения задач, с которыми российское государство не может себя ассоциировать напрямую. По информации специального прокурора Испании по коррупции и организованной преступности Хосе Гринды, в России «невозможно провести черту между деятельностью государства и организованных преступных групп», существуют доказанные связи между прокремлевскими политическими партиями России, «организованной преступностью и торговлей оружием», включая поставку оружия курдам в попытке дестабилизировать Турцию в 2010 г. Хосе Гринда также отмечает «огромный контроль» русской мафии над некоторыми стратегическими секторами глобальной экономики, включая рынки алюминия и природного газа, который стал возможен благодаря плотному сотрудничеству Кремля с преступными группировками. В силу тесных контактов российских элит с мафией некоторые представители Интерпола опасаются предоставлять российской стороне слишком секретную информацию из опасения, что она окажется в распоряжении криминальных групп.

Феномен мафии-государства в политических науках не нов. По мысли Мойзеса Найема из Карнеги, благодаря новым технологиям в последние два десятилетия криминальные группы вышли за пределы своих традиционных рынков и стали активно проникать в политические структуры разных стран, таких как Болгария, Гвинея-Бисау, Черногория, Мьянма (Бирма) и Венесуэла. Национальные интересы этих стран в итоге оказались плотно переплетены с интересами организованной преступности.

Венгерский политолог Балинт Мадьяр написал целую книгу об основных чертах правящей элиты государства-мафии – нового типа авторитарных режимов, по его мнению особенно характерного для посткоммунистических стран. Вдохновением для книги послужила политическая система современной Венгрии, формировавшаяся с момента первого прихода к власти партии «Фидес» во главе с премьер-министром Виктором Орбаном в 1998 г. По мысли Мадьяра, отличительная черта мафиозных государств – семейный характер системообразующих предприятий. Семейственность – привычный для мафии способ организации бизнеса, так как кровные узы обеспечивают большую лояльность и доверие в рамках системы. Создателями таких предприятий обычно выступают члены «семьи» и представители политической элиты, принятые в «семью» благодаря существующей системе взаимоотношений. В качестве примера Мадьяр приводит связанные с «Фидес» мегапредприятия типа фирм Vegyépszer в период первого правительства «Фидес» и Közgép после 2010 г., которые оперировали в строительном бизнесе и процветали за счет выгодных госзаказов и государственных капиталовложений.

Членов организации связывают родственные и партнерские узы, постепенно охватывающие все большее и большее число «семей» (Мадьяр сравнивает этот процесс с расползанием щупалец осьминога), управляемых одним главой наверху пирамидальной иерархии власти. Постепенно в мафиозном государстве (преступной элите) под контролем главы «семьи» оказывается вся страна. Семейственность также обеспечивает более высокую устойчивость системы. При этом система закрыта: из нее нельзя выйти добровольно, можно быть лишь изгнанным (причем обычно с печальными последствиями).

Для мафиозного государства характерна параллельная концентрация политической власти и основных экономических активов в руках одних и тех же лиц. Мадьяр пишет: «в мафиозном государстве частные интересы подменяют интересы общества уже не иногда и от случая к случаю, а постоянно и систематически. Практически нет такой сферы деятельности этого государства, которая не была бы подчинена переплетающимся соображениям укрепления власти и обогащения. Мафиозное государство – приватизированная форма паразитического государства». Для повышения благосостояния конкретной политико-финансовой группы система активно борется с независимыми накоплениями финансовых ресурсов, национализируя их (но в пользу отдельных индивидов, а не страны в целом). Пример из новейшей истории Венгрии – национализация частных пенсионных фондов Виктором Орбаном, по факту означавшая отъем части накоплений у населения. Крупнейшими государственными корпорациями часто (официально или неофициально) владеют родственники членов политической элиты.

По мысли Балинта Мадьяра, в государстве-мафии роль политических институтов обесценивается, их функции подменяются волевыми решениями главы государства, выступающего фактически собственником страны. Право закона подменяется «законом правящего», когда во все бюрократические институты входят «комиссары» правящей «семьи». В частности, «закон правящего» может основываться на характерных для мафии «кодексах чести»: круговой поруке, беспрекословном подчинении главе организации и законе неразглашения внутренней информации – выносить сор из избы нельзя. Последнему критерию неразглашения соответствует принцип «схватки бульдогов под ковром», когда общественность ничего не знает о реальной расстановке сил и проблемах внутри элиты. Основные решения принимаются в обстановке полнейшей секретности, без какого-либо общественного обсуждения.

В статье 2012 г. «Мафиозные государства: организованная преступность рвется к власти» Мойзес Найем выделяет еще одну особенность таких систем. По его мнению, из-за переплетения интересов чиновников с интересами организованной преступности мафиозные государства активно участвуют в незаконной торговле на внешних рынках и поэтому более склонны использовать силу в ситуациях, когда их доступ к рынкам этой незаконной торговли поставлен под угрозу. Найем иллюстрирует свой тезис ссылкой на ситуацию в Абхазии и Южной Осетии. Высокопоставленные российские чиновники, участвовавшие в бизнес-сделках с криминальными кругами этих регионов, могли иметь свой интерес в войне с Грузией в 2008 г. В этом смысле элиты государства-мафии гораздо более склонны к риску, повышению ставок и военной эскалации, чем обычные страны. Еще опаснее, что в мафиозных государствах криминальные круги могут получить доступ к ядерному оружию с потенциально непредсказуемыми последствиями. Так, Северная Корея обладает средствами и мотивацией для экспорта ядерных материалов, но не всегда контролирует схему их распространения посредством нелегальных сетей, что может дестабилизировать и без того взрывоопасную ситуацию.

Как мы видим, концепт «мафии-государства» позволяет понять многие особенности поведения подобных элит. Увы, как следует из рассмотренных примеров, мафиозные государства несут угрозу не только собственному населению, но и миру в целом.

Автор – политолог, докторант Колумбийского университета (Нью-Йорк)
http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2015/12/17/621317-zakon-pravyaschego-vmesto-prava-zakona

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments