October 16th, 2019

Барт

Город строгого режима


Фото: Алексей Кошелев / Sputnik

В Саратове продолжается какая-то жесть! С момента страшного убийства 9-летней Лизы не прошло и недели, как чиновники решили всё запретить! Ну а как ещё решить проблему? Давайте всё на хрен запретим – и не будет никаких проблем!

Буквально неделю назад я объяснял одному там депутату из Екатеринбурга, что не получится побороть преступность, ограничивая право обычных людей на комфортную городскую среду.

Теперь в схожей манере стал рассуждать мэр Саратова Михаил Исаев. Во-первых, он собирается избавиться от кустов:

"Я дал задание – чтобы никакой поросли не было. Требую от служб благоустройства выпиливать всё. Чтобы каждая улица просматривалась с одного конца до другого. Тогда не появится ни у кого мотивация сидеть в траве, за кустами, деревьями, сидеть распивать и так далее".

Во-вторых, его подчинённые предложили ввести для школьников маршруты передвижения, от которых им нельзя будет отклоняться:

Председатель комитета по образованию Лариса Ревуцкая заявила, что для каждого ребенка будет разработан индивидуальный маршрут от дома до школы и назад, который школьнику будет запрещено нарушать. "В случае если он отклонился от курса, от родителей должно последовать объяснение, почему это случилось. Если школьник по той или иной причине вынужден будет изменить маршрут (например, он захочет зайти к бабушке или в магазин, или немного пройтись с друзьями), то родители обязаны письменно уведомить школу об этом", — заявила госпожа Ревуцкая.

Отлично! То есть, если верить мэру, Саратов – настолько всратый город, что единственное спасение – это на хрен всё вырубить! Ну а дальше всем прописать маршруты! Кстати, путевые листы нужны? Надо ли согласовывать маршрут?

Вообще, меры недостаточные! Можно сразу огородить тротуары колючей проволокой, чтобы дети не сходили с пути! Можно ещё браслеты сделать на ноги, которые будут пищать, если что.

Пиздец, просто пиздец! Вместо того, чтобы начать облагораживать зоны отчуждения, какими являются гаражные кооперативы, территории рядом с железными дорогами и заводами, заброшенные стройки, пустыри, подземные переходы и т.д., мэрия Саратова открывает новый театр безопасности.

Запомните: чтобы сделать город безопаснее, надо не ухудшать городскую среду, а наоборот! Высаживать деревья, делать хорошие общественные пространства, устанавливать освещение. Задача города – вывести людей на улицу! А то вначале у нас такие города и улицы, где кроме маньяков и алкашей никто не может находиться, а потом мы удивляемся, почему по улицам ходить страшно.

Грязный Нобель

Присуждена премия по экономике памяти Нобеля… Вопрос — а кому и почему? Давайте сначала послушаем, что говорят заинтересованные люди.

Итак, предоставим слово Косте Сонину. Я не буду комментировать его уровень и понимание экономики, главное — что он сам себя воспринимает как представителя корпорации, то есть сторонников либеральной идеологии и либеральной науки.

    «Нобелевская премия 2019 года (в реальности — памяти Нобеля, МХ) — Абхиджиту Банерджи и Эстер Дюфло из Массачусетского технологического института и Майклу Кремеру из Гарварда — присуждена за то, что уже улучшило жизнь миллионов людей. Методы «полевых экспериментов», разработанные лауреатами, уже используются во многих странах для анализа последствий государственной политики. Проекты самих лауреатов были связаны с анализом сложностей доступа к питьевой воде и современным лекарствам, микрокредиту и оценкой эффективности программ в области образования.

    «Полевой эксперимент» — это проект, проводимый на основе чего-то, что и так проводится в реальной жизни без всякого эксперимента. Скажем, правительство решает провести образовательную реформу, банк объявляет новую кредитную программу или НКО планирует распределение дефицитных лекарств. Как узнать, что программа работает так, как намечено? Или даже ещё проще — как узнать, что ресурсы потрачены, а в этом был хоть какой-то смысл — школьники получили больше, гражданам стало легче открыть свой бизнес, а лекарства попали именно к тем, кому они были нужны? Чтобы оценить последствия нужно иметь «контрольную» и «экспериментальную» группы — тех, чья жизнь осталась без изменений и тех, на кого подействовала реформа. На практике — это сложная задача. Кремер — первый раз в Кении в середине 1990-х, Банерджи и Дюфло — сначала в Индии — показали, что это возможно. Впервые появились достоверные оценки последствий масштабных проектов — и технические средства для получения этих оценок. За последние двадцать лет многие правительства и неправительственные организации стали использовать эти методы.

    В 2017 году Эстер Дюфло написала эссе «Экономист как водопроводчик» — про то, что академические экономисты, опираясь на самые современные научные методы, должны время от времени заниматься черновой, настоящей работой. В 2019 году Нобелевская премия по экономике отметила не только пионерские научные методы, но и практические успехи — благодаря собственным работам нобелевских лауреатов-2019 сотни миллионов долларов потрачены более эффективно. И даже, в точном соответствии с метафорой Дюфло, есть в мире города, в которых, благодаря экономистам-полевым экспериментаторам, по трубам течёт чистая вода»

А вот другой комментарий, журнала Форбс:

    «Нобелевскую премию по экономике присудили за новый подход к борьбе с бедностью»

    «Исследование, проведённое лауреатами 2019 года, существенно продвинуло наши возможности в борьбе с мировой бедностью. Всего за два десятилетия их экспериментальный подход изменил развивающиеся экономики, которые сейчас представляют собой преуспевающее поле для исследований» — говорится в Twitter Нобелевской премии

Премию по экономике получили Абхиджит Банерджи, Эстер Дюфло и Майкл Кремер «за экспериментальный подход в снижении глобальной бедности». Это седьмой случай, когда награду получают сразу трое учёных.

Все трое учёных работают в США. Банерджи и Дюфло преподают в Массачусетском технологическом институте (MIT), Кремер — в Гарварде. Банерджи родился в Индии, Дюфло — во Франции.

Подход, за который учёные получили премию, предполагает разделение проблемы мировой бедности на несколько более маленьких вопросов, которые легче решать по одному.

    «Они показали, что на эти меньшие, более конкретные вопросы зачастую легче ответить при помощи тщательно разработанных экспериментов среди людей, которых касается проблема» — написано в пресс-релизе Нобелевского комитета

Дюфло — лишь вторая женщина в истории, которая получила премию памяти Нобеля по экономике. Кроме того, она самая молодая из лауреатов этой награды — она родилась в 1972 году. До этого рекорд принадлежал 51-летнему американцу Кеннету Эрроу. Дюфло почти год провела в России. На четвёртом курсе университета она стала помощницей известного экономиста Джеффри Сакса, который тогда был советником Егора Гайдара, писала Financial Times.

    «В России я сразу поняла, что могу получить лучшее из двух миров [политики и экономики]. Вы можете работать, но не поступаться своими принципами и прямо говорить всё то, что думаете. А если от ваших услуг откажутся — вернуться к своим исследованиям. То, что вы делаете, значимо и важно и, может быть, что-то изменит» — говорила о своём времени в России Дюфло

Выглядит очень романтично. Ни за что не поверю, что человек, который работал у Джеффри Сакса в России может быть честным. Он может быть умным, могу даже поверить, что он может не быть вором лично (корпоративное воровство он должен принимать в обязательном порядке), но быть честным он не может. Поскольку то, что тогда творилось в России ни в какие приличные рамки не влезало, а поскольку все эти персонажи (за несколькими исключениями, типа Стиглица) про это молчат — верить им нельзя. Ни в одном слове.


Collapse )

«Вы воняете смертью на весь город!»

Как столкнулись «экофашисты» и прогрессивные технократы: Красноярск выступил против «Русала»

Такую массовую, концентрированную тоску и злость помню только в Москве осенью 1993-го. И вот Красноярск, 14 октября 2019-го, Покров день гаснет в больших окнах администрации Советского района, и — ор до неба, вой, ругань. В битком набитом зале поднимается к трибуне бывший работник Красноярского алюминиевого завода (КрАЗа) Михаил Дорофеев и кричит бывшим коллегам: «Воняете смертью, как и весь этот завод!»

— Я не вижу здесь людей возраста моего отца. Я не вижу здесь даже своих сверстников. Мне 44. Вы уже сейчас на покойников похожи, а в 65 вы все до одного будете жмуриками, вас всех загоняют в гроб. И вы это знаете. А я не хочу этого. Вы уже пахнете мертвечиной, вы не понимаете: вы реально воняете на весь город, и КрАЗ воняет, и вы воняете! Вы начали умирать, как только туда устроились. У вас у каждого второго больные жены, больные раком, кто живет в Роще (Зеленая Роща — район металлургов. — А. Т.), и не говорите, что это не так. Вы понимаете, что вы покойники? Поэтому уходите добровольно!

Дорофеев и с ним примерно треть зала хотят, чтобы две его трети — кразовцы — покинули общественные слушания, посвященные воздействию на город их предприятия, крупнейшего в мире, плавящего ежегодно миллион тонн алюминия. Кразовцы не уходят, и противостояние набирает градус.

Кразовцы организованно приезжают в райадминистрацию первыми, за полтора часа. Курят, заходят и занимают почти все сидячие места. Прибывающие горожане располагаются вдоль стен, на подоконниках, на занесенных в зал скамьях.

Губернатора Александра Усса на слушаниях нет. Он в это самое время отвечает на вопросы премьера, проводящего заседание президиума Совета при президенте по стратегическому развитию и нацпроектам. Говорят о манипуляциях, касающихся причин смертности. Оцененное Уссом как «сбой в ведомственной статистике», Дмитрий Медведев оценивает иначе: «Показатели в этом случае менялись только потому, что другие причины смертности указывали. Это вранье было в прямом смысле слова. Подгоняли под нормативные акты, которые действовали, чтобы не прилетело по голове. Это касается, кстати, не только сердечно-сосудистой патологии, это касается и онкологии тоже».

Главный онколог края на слушаниях сидит в первом ряду, но выступать отказывается, сославшись на настрой горожан и безобразную организацию всего происходящего.

Темнеет, и в окна видно, как вороны летят с пригородных свалок на ночлег в центр города. Знаю, что один серьезный мальчик сейчас их считает. Летит ли сорок птиц без одной, ему мимолетного взгляда хватает подсчитать их в точности. В Красноярске рождается много странных детей. И сюда, на слушания, некоторые пришли с детьми. И один, прикрываясь маленькой девочкой, взятой на руки, выйдет на сцену и четко скажет главе района: вы тут отстаиваете регламент, а мы — право на жизнь, так что вам лучше заткнуться и послушать народ. Его не поймут… чего действительно ребенка-то вмешивать.

Началось с того, что первого же оратора перебили и потребовали, чтобы молодые кразовцы уступили места старикам. Организованные металлурги не пошевелились. «Так и будем из себя баранов строить?» — спросила одна из общественниц, когда оратор от КрАЗа попробовал возобновить свой никому не нужный бубнеж. И понеслось: горожане — те, что на заводе не работают, — требуют удалить заводчан как «заинтересованных», голосуют за это. Запланированное «Русалом» действо идет прахом, начинается живое общение и обсуждение главной проблемы города — той, из-за которой он все больше напоминает зал прощаний.

На регулярные превышения предельных концентраций в воздухе элементов таблицы Менделеева горожане могут ответить заводу и заводчанам только концентрацией ненависти. Вроде получается. Кразовцам неуютно.

Я сидел с кразовцами в одном зале десятки раз — наблюдал эту особую социальную группу еще в 90-х, когда они были акционерами своего завода. То были, конечно, другие люди. Эти — молчат, огрызаются, каменеют. Не участвуйте в подлости, их просят, тоже этим же дышите и ваши дети этим дышат, и раз не уходите, так хоть не голосуйте. Сначала друг друга обзывают подставными и провокаторами. «Суки» и «собаки бешеные» — так это звучало накануне в соцсетях (артподготовка), теперь и наяву, и это наиболее мягкие выражения. «Тебя в карты проиграли, такое впечатление», «Ты уже на покойника похож, помолчи». Потом уже и по фене, и с угрозами общественницам. Те идут на штурм трибун, похищают доклады у докладчиков. Как водится, сначала — бабий бунт, потом подключаются и мужики. Вызывают жандармов, подъезжает и несколько машин с чоповцами «Тамерлан».

Но власть (и глава района, и полиция) в растерянности. И молча, в стороне, лишь присутствует.

Противостояние разрастается.

Collapse )

Три четверти россиян не видят смысла в уплате налогов

Подавляющее большинство населения России лояльно или с одобрением относится к работе бизнеса «в тени» - без уплаты налогов и сборов в бюджет.

За последние два года доля одобряющих «теневую» оплату товаров и услуг без официального оформления выросла почти в 1,5 раза: если в 2017 году таких было 50,8%, то в текущем уже 72,9%, следует из опроса, проведенного Институтом общественных наук РАНХиГС.

«Исследование выявило тревожный симптом», - констатирует директор научно-исследовательского центра социально-политического мониторинга Института общественных наук РАНХиГС Андрей Покида: растет не только пассивная лояльность к теневой экономике, но также активное ее одобрение.

Все больше россиян считают, «что неофициальная экономическая деятельность в целом приносит больше пользы для общества», говорит Покида.

Collapse )