gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Враг обнаружен! Убейте его

Видели ужас? Исламские фанатики стёрли с лица земли древнейшие города, кувалдами разбивают бесценные скульптуры, взрывают и жгут музеи…

Мир возмущён. Говорят о цивилизационной катастрофе. Навсегда утрачены шедевры мировой культуры. Безумные дикари на севере Ирака каждый день что-то уничтожают.

В другой стране сожгли 150 тысяч библиотек, взорвали десятки тысяч храмов, убили миллион священников и ещё миллионы людей с образованием. Безумный народ с восторгом одобрял всё это, требовал новых казней, сам жёг, взрывал, убивал…

Вам кажется, что речь о России 1917 года? Не совсем так. Храм Христа Спасителя взорвали в 1931-м. На Ленина и Троцкого, увы, не спишешь. Церкви и монастыри Кремля уничтожали, когда страной руководил бывший семинарист Джугашвили.

Вам кажется, будто речь о Сталине? Не совсем так. Безобразный железобетонный урод — Дворец Съездов с кафе-стекляшкой на крыше был построен в Кремле при Хрущёве. При нём продолжилось уничтожение церквей и преследование науки.

Вам кажется, будто речь о 70-летней власти коммунистов? Не совсем так. За последние 25 лет, уже в «Новой России», в том числе в Москве, уничтожено немыслимое количество памятников архитектуры. Новая Россия поставлена тут в кавычки, потому что в отношении к культуре ничего нового. Советский государственный атеизм не пошёл на пользу наукам. Теперешнее государственное православие тоже на пользу наукам не идёт.

Вам кажется, будто речь о власти? Не совсем так. Россию сейчас населяют потомки тех, кто сжигал и взрывал. А потомки тех, кто писал книги и проектировал здания, либо не родились, либо родились в эмиграции, либо переродились «под влиянием среды».

Писатель, архитектор, учёный мало уважались в стране, где постоянно звучит вопрос «Ты что — слишком умный?» Идиотизм вопроса в том, что «умный» звучит как обвинение: чужой, вредный.

У Булгакова в «Собачьем сердце» Шарикова задушили и вернули в бессловесную скотину. Но в реальности никто Шариковых не душил. Наоборот, душили они.

Шариковы вне религии. Крест на пузе или комсомольский значок на груди, или оба вместе; стоят со свечкой в храме или несут на демонстрации портрет вождя — они делают только то, что выгодно.

* * *

Ищете врага? Он рядом. За одним столом с вами, в одной кровати. Подойдите к зеркалу…

…Помню, глуп я был и мал,
Слышал от родителя,
Как родитель мой ломал
Храм Христа-Спасителя.

Это вспоминает послевоенный советский зэк в середине 1950-х, когда пришёл приказ уничтожить статую Сталина.

Ты представь — метёт метель,
Темень, стужа адская,
А на Нём — одна шинель
Грубая, солдатская.

И стоит Он напролом,
И летит, как конница,
Я сапог Его — кайлом,
А сапог не колется!..

Но тут шарахнули запал,
Применили санкции —
Я упал, и Он упал,
Завалил полстанции.

Слышал от родителя… А что сегодня слышат от родителей?

Мы постоянно говорим и слышим о «конечном выгодоприобретателе». Вот Архангельское, шедевр, национальное достояние. А вот прокурор или вице-премьер России и его дворец на оттяпанной у Архангельского земле. А кто между шедевром и министром?

Там знаменитые архитекторы из престижных мастерских и куча архитекторов поменьше. Они же знают, где проектируют дворец с шубохранилищами. Они же учили про Архангельское в Архитектурном институте.

А те, кто «оформлял участок», — вся эта невероятно многочисленная команда межевателей, водоохранителей, газо- и электроподключателей… Все знают, что делают.

А тот, кто в Москве правдами и неправдами захватывал старинный особняк, чтоб на этом месте сделать бизнес, а не сумев захватить — поджигал, чтобы потом забрать пустырь, — он же не сам поджигал.

По всей стране идёт этот пожар.

У исламских фанатиков есть хотя бы идея. Эти погромщики не считают себя безумными дикарями. Они уверены, что вершат святое дело — очищают мир от скверны. Они Воины Света во Славу Всевышнего. Говорить им, что они враги цивилизации, — бессмысленно. Всё наоборот! Это остальной мир — безумен и погружён во мрак. Хотя «погружённый во мрак» не взрывает храмы, не сжигает книги.

У наших, которые жгут, никакой идеи нет. Просто ради денег. И это не бригада поджигателей ездит по Москве и по стране. Везде находятся свои.

Что же их дети слышат от родителя?

— Сынок, я сегодня поджёг памятник архитектуры.

— Ох, папа!

— А что делать? Хозяин приказал. Вот тебе на мороженое.

И мороженое не встаёт поперёк горла.

— Сынок, пойми…

Сынок поймёт. Конечно, поймёт. Вырастет, ограбит Родину и уедет.

Или папа, придя с работы, молча пьёт.

* * *

Где народ, там и стон... Эх, сердечный!
Что же значит твой стон бесконечный?
Ты проснёшься ль, исполненный сил,
Иль, судеб повинуясь закону,
Всё, что мог, ты уже совершил, —
Создал песню, подобную стону,
И духовно навеки почил?..

Этот вопрос Некрасов задал в 1858-м. Полтора века назад. Без причины? Вопрос поэта гораздо более опасный, чем вопрос телеканала «Дождь» о Ленинградской блокаде. Некрасов: «Ау, народ, душа-то жива ещё? Или просто мясо? Спишь временно? В коме? Или умер насовсем?»

…Новая власть дала народу телевизор, как профессиональная попрошайка — димедрол грудному младенцу. Снотворное — чтоб спал, не мешал делать деньги.

Сейчас происходит окончательный разрыв. Связь времён держится на последней ниточке.

1917 — смертельный год для русской цивилизации. Надо понимать, тут и 1918-й, и 1919-й. Вы думаете — Гражданская война? Гражданских войн в истории без счёта. Война Алой и Белой розы, Севера и Юга… Но только в России отменили сразу: религию, собственность, закон. Не одна лишь власть была уничтожена, не один лишь режим, но полностью все общественные отношения. Ввели почти смертельную ответственность за происхождение (дворянский сын — изгой, сын пролетария — доступно всё), изменили правописание и внедрили дикие партгрупорг, коопсах, даздраперма… Русский язык хрустел, как суставы пытаемого на дыбе.

Превзошла нас, пожалуй, Камбоджа, где вдобавок отменили обувь, письменность, родственные связи и женскую красоту.

* * *

Запроданы рябому чёрту
на три поколения вперёд.

Мандельштам.

1930 — раскулачивание и голодная смерть.

1937 — Большой террор.

1941—1945 — Война.

1947—1953 — Второй террор.

В эту мясорубку попали: аристократия, учёные (вместе с наукой), священники (вместе с религией), крестьяне (и мы навсегда стали импортёрами продовольствия), офицеры, писатели, режиссёры, солдаты, вернувшиеся из плена. И несколько десятков миллионов людей, получивших клеймо «пребывал на оккупированной территории» — пожизненно подозрительный тип.

…Все, кто составил славу русской культуры ХХ века, или родились до 1917-го, или воспитаны были теми, кто родился до 1917-го.

Сейчас детей воспитывают (точнее, выращивают, точнее, рожают) те, кто родились в 1980-х, те, кто не знает ни языка, ни истории и чаще всего не умеет думать.

Теперь даже самая циничная власть не смеет сказать ни слова о построении коммунизма, справедливого общества. Власть знает, что никто не поверит. Идеалы уничтожены. У некоторых людей они есть, а у общества — нет. У чиновников же их и быть не может, ибо тогда они должны восстать против коррупции коллег и начальников.

Они думают, будто у них есть идеалы, поскольку в душе они всё понимают и даже иной раз что-то скажут на кухне. Но на службе молчат, исполняют роль винтика в воровской машине. Не льстите себе — идеалы не умеют молчать, винтиками и глушителями не работают.

Человек, знающий себе цену, строптив и насмешлив. Крестьянин, физик, поэт — на что им ценные указания партийного руководства?

* * *

Рабская психология — не только покорность.

Рабы — плохие работники. Увиливают, халтурят, врут, воруют. Обманывать барина, терпеть издевательства, унижения, брань и побои. Рабская психология — бесправие и бесчестие. И ничего вокруг ему не дорого.

Рабу всё чужое. Книги, храмы, театры — всё господское, всё обман, всё придумано не для него. Кто-то жрёт в ресторане, а кто-то моет там полы и сортиры, вряд ли испытывая большую любовь и почтение к хозяевам жизни.

Нынешние хозяева жизни даже к самим себе, похоже, не чувствуют уважения. Они тоже рабы; всё их благополучие висит на волоске.

…Почти сто лет, с 1917-го и до сих пор, здесь уничтожалась настоящая элита. А её место занимала другая, шариковская.

«Умные нам не надобны. Надобны верные». Эту замечательную формулу произносят на другой планете (в романе Стругацких «Трудно быть богом»). Но советские читатели не сомневались: это про нас.

Не сегодня стали успешными бездарные льстецы, стукачи, вохра. Десятилетиями у них было преимущество. Они и размножались. И дети и внуки росли возле этих тараканов — без идей, без мысли о самопожертвовании. А когда власть вроде бы переменилась, было поздно. Народ, выращенный драконом, ремонту не подлежит. Он сам себе враг.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments