gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Сто лет охоты на шпионов

Сто лет назад один из царских генералов записал в дневнике: «Есть слух, будто из царскосельского дворца от государыни идет кабель для разговоров с Берлином, по которому кайзер Вильгельм узнает буквально все наши тайны. Страшно подумать о том, что это может быть правда — ведь какими жертвами платит народ за подобное предательство».

Для человека, дослужившегося до генеральского звания, предположение фантасмагорическое. Телефонный кабель — вещь материальная. Если он проложен, его можно обнаружить. Как и сам аппарат. Это же не нынешние мобильные телефоны, которые умещаются в кармане… Но все эти небылицы изо дня в день повторяли самые разные люди!

Неудачи на фронте заставили императора принять на себя обязанности главнокомандующего. Николай II переехал в Могилев, где находилась Ставка. Императрица с детьми навещали его. Когда императрица появлялась в Ставке, офицеры прятали секретные документы! Всерьез уверяли, что она старается разузнать военные планы, и после каждого ее приезда немецкая армия переходит в наступление.

И эти настроения охватили генералитет, считавшийся опорой монархии. Война прервала нормальное течение жизни. Так или иначе страдали все — от высших классов до низших. Кто-то должен был ответить за всеобщее неудобство, за плохие новости, поступающие каждый день.

Чем хуже было положение на фронте, тем чаще звучало: «Предательство!» Заподозрить в предательстве можно было кого угодно, это был вопрос личной инициативы. Многие приняли участие в увлекательном деле — поиске внутреннего врага (понятие «пятая колонна» тогда еще не появилось). В конце концов обвинение в измене предъявили правительству и царской семье.

За три месяца до крушения Российской империи в Государственной думе депутат Милюков фактически назвал своих политических оппонентов предателями. Каждый пункт обвинений царскому правительству Милюков заканчивал словами: «Что это — глупость или измена?» И эта фраза точно молотом била по голове.

Заметим: никто не преследовал Милюкова, который в разгар войны обвинил власть в предательстве. Ни император, ни совет министров! Закон не позволял наказать депутата за его речь. Незаконными методами император не пользовался. Так что Милюков мог ничего не опасаться. А ведь у него не было никаких доказательств! Он знал, что произносит чисто пропагандистскую речь. Обвинять императрицу в прогерманских симпатиях было нелепо, подозревать в измене — глупо.

В разгар войны вспомнили, что российская императрица Александра Федоровна — немка. Ей немецкая кровь дороже русской! Жена председателя Государственной думы всерьез рассказывала, что императрица лично приказывает командирам воинских частей отпускать на свободу пойманных немецких шпионов. А цены растут от того, что императрица эшелонами отправляет хлеб и сахар своим любимым немцам.

Все это можно было бы назвать помешательством. Но люди, которые называли других иностранными агентами, нагло делали на этом политическую карьеру. Не задумываясь над тем, что разговоры о заговорах и внутренних врагах разрушают страну. И подрывают боевой дух Вооруженных сил России. Каково солдату сражаться, если он каждый день слышит, что вокруг одни враги — даже в Ставке верховного командования?

С тех пор обвинения в измене и предательстве стали неотъемлемой частью российской политической жизни. Только в советское время это делалось по приказу высшей власти, исполняя который, удовлетворяли и собственные амбиции.

Польские шпионы сменялись немецкими, немецкие — американскими. Просто агенты превращались в агентов влияния. Но вот уже поколения маниакально честолюбивых чиновников и идеологических работников-демагогов пользуются этим инструментом карьерного роста и избавления от конкурентов. И по-прежнему никого не интересует, что каждая такая кампания наносит непоправимый ущерб государству.

Вот — этапы большого пути.

Только за шпионаж в 1937 году осудили 93 тысячи человек. Сколько же шпионов обнаружили в стране — больше, чем во всем остальном мире за всю историю человечества! Кто-то верит в эти цифры? Тогда получается позорная картина: почему-то именно в советской стране с необыкновенной легкостью служили врагу…

«Создалась жуткая обстановка, — вспоминал маршал Жуков. — Никто никому не доверял, люди стали бояться друг друга, избегали встреч и каких-либо разговоров, а если нужно было — старались говорить в присутствии третьих лиц — свидетелей».

И вот к чему поиск внутреннего врага привел в армии. Видя, с каким подозрением власть относится к офицерам, рядовые красноармейцы переставали подчиняться постоянно менявшимся командирам: кто нами командует? А вдруг они тоже враги народа? Военные теряли уверенность в себе. Упал уровень боевой подготовки. Ухудшилась дисциплина, командиры были растеряны, не могли навести порядок. И это накануне Великой Отечественной!

Все кампании выстраивались по шаблону. Сначала формировали большую группу врагов — тогда не нужно отдельно доказывать вину каждого. Например, кулаки, вредители, троцкисты, потом — космополиты, уличенные в низкопоклонстве перед Западом… После войны начался новый этап — борьба с мнимой «пятой колонной». Жертвой борьбы против внутреннего врага стала фундаментальная наука. Последствия ощутимы и по сей день: хроническое отставание сельского хозяйства, медицины и компьютерной техники.

Для новой кампании требовались молодые и рьяные помощники. Поэтому состав борцов против «пятой колонны» постоянно обновлялся. Наиболее рьяные первыми отправлялись в топку.

За полтора десятилетия сменилось пять хозяев Лубянки. Всех — расстреляли. А вместе с ними ставили к стенке их заместителей, помощников, просто рядовых офицеров. Таких масштабных чисток, какие проводились на Лубянке, не знало ни одно ведомство.

За год, с 1 июля 1951-го по 1 июля 1952 года, «как не справившихся с работой» выгнали полторы тысячи чекистов. Еще три тысячи уволили за различные нарушения. Вождь бранил чекистов:

— Бегемоты… Ожирели… Разучились работать…

Отделение арестов и обысков, входившее в 7-е управление МГБ, было перегружено работой. Один из сотрудников с блеском в глазах говорил:

— Я люблю свою работу, мне нравится брать людей ночью…

Особенно нравилось «брать» недавних сослуживцев и начальников. Арестованные недоумевали: в чем их вина? И слышали от тех, кто занял их места, слова, которые сами недавно говорили другим:

— Вашу виновность доказывает факт вашего ареста.

Недавнего начальника военной контрразведки СМЕРШ и министра госбезопасности генерал-полковника Абакумова держали в карцере-холодильнике. Наручники снимали только на время еды. Днем руки заводили за спину, ночью разрешали держать на животе. Его избивали и быстро превратили в инвалида.

Сталин назначил нового министра госбезопасности — Игнатьева. Рассчитывал, что найдет в его лице второго Ежова, который когда-то сам ходил по камерам, допрашивал арестованных и бил их. Игнатьев надежд не оправдал. Партфункционер, чинуша, он пунктуально передавал подчиненным указания вождя, требовал, чтобы те выбивали нужные показания, а сам не покидал письменного стола. Слабаком оказался. Разочарованный Сталин ему сказал:

— Ты что, белоручкой хочешь быть? Не выйдет. Будешь чистоплюем — морду набью.

Министр свалился с инфарктом. Вождь приказал продолжить чистку на Лубянке.

Начальник управления сталинской охраны генерал-лейтенант Власик был по-собачьи предан вождю. Все равно арестовали. Обвинили в том, что в его окружении были американские шпионы, которым он раскрыл все тайны.

Вождь, узнав, что Власика не били, упрекнул следователей: «Своих жалеете». Следователи получили указание «снять белые перчатки» и бить арестованных «смертным боем». По словам дочери генерала Власика, «его держали в наручниках и не давали спать по нескольку суток подряд. А когда он терял сознание, включали яркий свет, а за стеной ставили на граммофон пластинку с истошным детским криком».

Я напомнил эти истории не для того, чтобы пробудить сочувствие к персонажам, которые того не заслуживают. Важно понимать историю. Желание сохранить власть или перераспределить ее в свою пользу, политическое интриганство, карьеризм, жажда должностей и влияния — вот что таится за шумной борьбой против «пятой колонны».

Растянувшийся на столетие поиск внутренних врагов не только вновь и вновь порождал в обществе безумие (сколько же находится желающих подбросить хвороста в костер, на котором поджаривают неугодных!), но прежде всего унижал и разрушал государство.

Возвращаясь к словам Милюкова, заметим: измены не было, а была большая глупость, и она дорого обошлась России. Как в эти дни не вспомнить о том, что в такой же снежный февраль 1917 года усилиями многочисленных борцов против внутреннего врага развалили империю, которой, казалось, суждено было блестящее будущее.

Леонид Млечин
Опубликован в газете "Московский комсомолец" №26739 от 11 февраля 2015
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments