gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Принятые меры поддержания занятости в России только усугубят безработицу

Кризис на рынке труда, начавшись с мегаполисов, перекинется на промышленные центры в моногородах. Худший вариант его развития — переход в латентную, скрытую форму, которая будет сопровождаться деградацией рабочей силы: на фоне начавшегося сокращения численности экономически активного населения это грозит экономике годами застоя. Правительственные антикризисные меры поддержки занятости в условиях долгосрочного экономического кризиса не только бесполезны, но и контрпродуктивны, рассказала на семинаре Фонда Гайдара директор Института социального анализа и прогнозирования Российской академии народного хозяйства и госслужбы Татьяна Малева.

Феномен российского рынка труда — слабый рост безработицы в кризис: вопреки экономической теории, вместо снижения занятости при сохранении уровня зарплат происходит сохранение занятости при падении зарплат. Этим объяснялся и быстрый рост зарплат после очередного спада, не соответствовавший ни росту производительности, ни росту самой экономики. И каждый раз за периодом быстрого роста зарплат следовал очередной кризис, заметила Малева. Рынок труда не обманывал и на этот раз, указала она: признаки грядущего кризиса проявились еще в 2013 г. — ростом скрытой безработицы (см. графики): несмотря на начавшуюся стагнацию экономики, государство усердно повышало зарплаты бюджетникам.

«Последовавший с 2014 г. спад доходов — тоже плата за то, что на растущее экономическое напряжение рынок труда отвечал не безработицей, а поддержкой занятости: девальвация и инфляция сказали веское слово», — говорит Малева.

Правительство, как и в 2009 г., намеревается бороться с кризисом поддержкой занятости и организацией общественных работ. Но эти меры не годятся, считает Малева.

Причины текущего кризиса иные, чем предыдущих, иным будет и его влияние на рынок труда. Первые жертвы кризиса — три сектора: торговля, связанная с импортом; финансовый и банковский секторы; строительство, испытывающее дефицит ипотечных ресурсов.

Эти особенности определяют и географию кризиса: он начнется с мегаполисов. В крупных городах господдержка занятости не нужна: рынок труда диверсифицирован и способен абсорбировать безработицу, население тоже более адаптивное к изменениям. Но на мегаполисах кризис не остановится: падение внутреннего спроса ударит по реальному сектору и промышленным центрам, сконцентрированным в моногородах (см. врез).

Там антикризисные меры поддержки занятости могли бы быть полезны, но только если сам кризис — краткосрочный: в прошлый раз реализация региональных программ началась в середине 2009 г., а уже к началу 2010 г. в них не было необходимости — экономика пошла на подъем. Правительству удалось сдержать открытую безработицу — люди не были уволены, им дали возможность заняться общественными работами: «Красили заборы, подметали дворы на своем же предприятии». Но когда есть понимание того, что кризис долгосрочный, попытки поддержать занятость подобным способом не только бесполезны, но и вредны, считает Малева: «Общественные работы еще никогда экономику от кризиса не спасали. И сколько лет можно красить этот забор?»

Кризис 2009 г. показал, что, выбрав поддержку социально значимых крупных предприятий, государство поддерживало одновременно и архаическую структуру занятости, и в этот раз антикризисная программа рискует пойти по тому же пути, опасается Малева: «Но пересидеть” этот кризис, как раньше, не удастся». Безработица опасна не масштабом, а продолжительностью, предупреждает она. Через два года неудачных попыток найти подходящую работу люди либо уходят в теневой сектор, либо вовсе покидают рынок труда.

А количество рабочей силы в экономике будет сокращаться в силу естественных причин. До 2012 г. занятость росла — уровень экономической активности подошел к историческому пику при историческом минимуме безработицы.

Но выходящее на рынок труда поколение 1990-х лишь на 40% замещает поколение середины 1950-х, говорит Малева: «Мы вступаем в другую эпоху рынка труда — демографическую яму: такого длительного и глубокого падения численности экономически активного населения мир еще не знал». Может ли экономика расти при радикальном сокращении одного из важнейших экономических ресурсов — большой вопрос, сомневается она. Теоретически поддержать экономику может рост производительности труда, но он не взлетит на те же 40%, замечает Малева: «Этот рост надо было готовить — инвестиционно, инновационно, кадрово, — чего не было сделано».

Необходимо стимулировать инвестиции — только они создают рабочие места, подчеркивает Малева: это именно та политика, которая может изменить структуру экономики и, соответственно, структуру занятости. Тогда маневр — допустить рост безработицы, но быстро перевести ее в новые рабочие места — даст экономике стимул для роста. «Мы по-прежнему боимся острых реакций [на кризис], а на самом деле самые тяжелые социальные последствия — латентные, незаметные и долгосрочные: в состоянии застоя и кризиса можно существовать долгие годы, только страна теряет всяческие перспективы. Больше всего я бы не хотела, чтобы население приспособилось к очень плохой экономике», — говорит Малева.

Рынок труда — это производная от экономики, согласен директор Центра трудовых исследований Высшей школы экономики Владимир Гимпельсон, ее проблемы известны — плохой бизнес-климат, произвольное регулирование, отсутствие защиты прав собственности. Если экономическая активность подавляется, рабочие места не создаются, то лучшее, что может сделать рынок труда, — деформализироваться, т. е. уйти в тень.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments