gutsuland (gutsuland) wrote,
gutsuland
gutsuland

Фашизм с феминистским лицом

Западный феминизм сделал несколько заметных теоретических ошибок; основная из них – частое предположение, что если женщины приобретут возможность принятия решений в обществе, они будут “добрее и мягче” (выражение, изобретенное Джорджем Бушем-старшим в 1988 году для привлечения женских голосов). На самом деле так называемая “вторая волна” феминистской теории изобилует утверждениями, что война, расизм, любовь к иерархии и общая репрессивность принадлежат “патриархату”, а женское лидерство, в противовес этому, естественным образом создаст более инклюзивный мир, мир сотрудничества.

Проблема в том, что так никогда не происходило, и об этом нам должен напоминать подъем на руководящие позиции женщин в западноевропейских крайне правых партиях. Лидеры, такие как Марин Ле Пен (французский Национальный фронт), Пия Кьерсгор (датская Народная партия) и Сив Енсен (норвежская Партия прогресса), отражают устойчивую привлекательность неофашистских движений для многих современных женщин в эгалитарных и инклюзивных либеральных демократиях.

Прошлое – это лишь пролог: недавняя книга Венди Лоуэр “Фурии Гитлера: немецкие женщины на полях нацистских сражений” добавляет больше данных к длинной истории того, как женщины используют насильственные крайне правые движения. И подъем крайне правых движений в Европе – за который часто несут ответственность женщины – ставит нас перед тем фактом, что наследники фашизма 1930-х имеют собственную привлекательность, и она основана на гендере.

Одна очевидная причина успеха таких женщин, как Ле Пен, Кьерсгорд и Енсен – их ценность для комплектования и продвижения партий. Как Буш обращался к женщинам для того, чтобы пересмотреть “бренд” Республиканской партии как хладнокровно-элитистской и враждебной, так и европейские крайне правые партии сегодня должны обращаться к гражданам, не показывая себя опасными, экстремистскими и маргинальными. В конце концов, насколько опасным может быть это движение, если от его имени говорят женщины? Такие партии входят в историю как более мейнстримные, и их апеллирование к женщинам, которых традиционно сложнее завоевать, увеличивает их популярность.

Как пишет Лоуэр, нацисты шли в народ со специальными программами, начиная с организации домохозяек для колонизации завоеванных восточных территорий, которые давали женщинам рабочего класса вещи, которых они страстно желали: чувство принадлежности к чему-то большему, чем просто к себе (вечный призыв фашизма), подкрепленное комплексной официальной иконографией, в национальной драме которой традиционно обесцененные роли женщины и матери занимали ключевое место. Молодые незамужние женщины, которых посылали администрировать неоколониальные усилия в завоеванной Польше и на других территориях, приобретали приключения, продвинутую профессиональную подготовку и перспективы.

И для всех этих женщин, как и для любой подчиненной группы где бы то ни было, фашизм апеллировал к тому, что социологи называют “неприязнь к последнему месту” – желание превзойти другие группы. Добавьте, в конце концов, гендерированное влечение к сильной властной фигуре и жесткую иерархию, которая привлекает некоторых женщин не меньше, чем некоторых мужчин, хотя и другим психодинамическим образом. Как писала в своей поэме “Папочка” Сильвия Плат, дочь немца: “Любая женщина любит фашиста, / Сапогом по лицу, по-зверски / Зверские сердца такого зверя как ты.” (перевод Татьяны Ретивовой – прим.пер.)

Конечно, многие из этих тем крайне правой идеологии получают поддержку некоторых женщин в сегодняшней Европе. И мы можем добавить тот факт, что правые движения пользуются ограничениями постфеминистского общества, общества после сексуальной революции, и духовной и эмоциональной пустотой, производимой светским материализмом.

Многие женщины с низким доходом в сегодняшней Западной Европе – часто матери-одиночки, работающие в гетто профессий “розовых воротничков”, оставляющие их обессиленными и без реалистичных шансов на карьерный рост – имеют достаточные основания ощутить чувство ностальгии по ценностям и стабильным вещам из прошлого. Идеализированное видение прошлого, такого, в котором социальные роли были неприкосновенны, а женский традиционный вклад предположительно ценился, может быть для них очень привлекательным.

И, конечно, партии, которые продвигают такое видение, обещают женщинам – включая привыкших к второстепенному статусу на работе и груде домашних дел – что они не просто безликие атомы среди постмодерной массы. Скорее так: ты, скромная клерикальная работница, на самом деле “настоящая” датчанка, норвежка или француженка. Ты наследница благородного достояния, и таким образом не только лучше массы иммигрантов, но также и часть чего-то большего и более привлекательного, чем предполагается обманным статусом, предложенным тебе мультирасовым светским обществом.

Привлекательность правых партий для женщин следует изучить, а не только осудить. Если общество не предлагает личности общественную жизнь, которая выводит ее за пределы себя, ценит лишь производительность и сухой остаток, и открывает себя иммигрантам, не утверждая и не лелея особенности и ценности датской, норвежской или французской культуры, оно напрашивается на неприятности. К примеру, защита наследия Просвещения и прогрессивных социальных идеалов не требует расизма или пейоративного отношения к другим культурам, но политически корректная повестка дня даже не предпринимает попыток этого сделать.

Пока мы не прекратим рассматривать культурный плюрализм как несовместимый с защитой легитимных универсальных ценностей, фашистские движения будут привлекать ищущих фальшивой надежды и чувства самоценности, которые эти движения предлагают людям независимо от их гендера.

Наоми Вульф для Project Syndicate

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments